mamlas

Шлет борты «Трансаэро» в Тунис —
забирать российского туриста.
Родина, к туристу не тянись,
дай взглянуть поближе на Тунис-то!

Президент Туниса бен-Али
улетел, покуда уши целы, —
и ничем ему не помогли
даже обещанья снизить цены.

Двадцать три проправил он годка,
будучи заслуженным военным,
и сладка казалась, и гладка
жизнь его в Тунисе суверенном;

он оптимизировал среду,
и хотя страна не знала роста —
в позапрошлом выборном году
он набрал процентов девяносто.

Но поскольку дороги дрова*,
а зарплаты жалобны и низки —
вышли защищать свои права
местные тунисцы и туниски.

Бен-Али сначала заюлил,
пред собой увидев амбразуру:
выборы свободные сулил,
отменил в Тунисе всю цензуру,

— но народ воскликнул: «Бен-Али!
Не борись с собою, не томися,
не вводи свободу, отвали.
Вот ты где у жителей Туниса».

Внутренних союзников нема,
туго с подкреплением наружным,
гвардия волнуется сама —
фиг ли ей стрелять по безоружным? —

вся столица в шашечном дыму,
лозунг «Прочь!» повсюду накорябан,
и пришлось без почестей ему
улетать к саудовским арабам.

Самолет торопится пропасть,
забираясь в палевые выси…
Как страна себе меняет власть —
посмотреть позвольте хоть в Тунисе!

Пляжи — скука. Дайвинг — атавизм.
Думаю, что скоро будет признан
новый, политический туризм;
предложу назвать его тунизмом.

Он нам в утешенье типа дан.
Помните, как наши нищеброды
ездили, бывало, на Майдан
и дышали воздухом свободы?

Помнится, отпущенный холоп,
до свободы временно возвысясь,
вывозил рецепты из Европ —
ныне же пример ему тунисец.

Нам бы хоть в Тунисе повидать,
в уличном, крутом магрибском стиле —
как бывает эта благодать,
чтоб режим зарвавшийся сместили.

Почему давно таких затей
не случалось в нашей эпопее?
То ли мы значительно сытей,
то ли оглушительно тупее.

Мы вошли в такое рококо,
душу в пятки накрепко упрятав, —
нам теперь до Минска далеко,
а уж до Туниса — как до Штатов.

Раз они свободу завели,
безопасность жителей затронув, —
пусть найдут замену бен-Али,
благо их там десять миллионов!

А у нас их больше в десять раз,
но, кружа над местным пепелищем,
паре, воцарившейся у нас,
мы замены сроду не отыщем.

Дружный наш тандем неразложим,
местные элиты нерадивы,
а какие парный наш режим
вырастил себе альтернативы!

Дорожают местные дрова,
провода срываются от стужи —
но сумели сделать эти два,
что остались только те, кто хуже.

Бен-Али, когда б он был умен,
а не просто вылизан до блеска, —
по рецептам нашенских времен
запросто б упас себя от бегства.

Он сказал бы: «Выслушай, Тунис!
Прекрати разнузданную ругань.
От меня дорога — только вниз.
Я уйду — и будет гитлерюгенд.

Видишь — маршируют по двору,
грозно отрабатывая ставку?
Вот что будет, если я умру,
или, не дай бог, пойду в отставку».

И толпа б завыла: «Бен-Али!
Задержись хотя бы лет на десять!» —
а смутьянов всех на фонари
тут же потрудились бы развесить,

всяк бы в воздух чепчики бросал
и в штаны от радости мочился,
а того, кто против, записал
тут же в сексуальные меньшинства.

И режим остался бы таков,
и Али бы оказался вечен,
если б там имелся бен-Сурков
или, на худой конец, бен-Сечин.

И народ бы пил как искони,
слезы счастья с водкою мешая.
А за волей ездили б они
хоть в Руанду. Африка большая.

(Прислано Spirit711. Пунктуация и орфография сохранены. Редактировано по строфам мною)