Так зачем же такое Солнце?

[mamlas]

Саранск. Захожу в троллейбус через переднюю дверь. Полупустой салон. Тишина. Присаживаюсь напротив места кондуктора. Передо мной уже сидят женщина под пятьдесят и пожилой мужчина лет 75-80. Следущую остановку просыпает пассажир и уже на ходу спрашивает, а правда ли, что он пропустил сберкассу. Ему отвечают дружно, что точно такая же есть на следущей, мол, не волнуйтесь. В общем, разговорились. На задней площадке какой-то полублатной полумаргинал (не люблю этого слова, но такая суть) начал было нападать (словесно) на женщину, но успокоилось.

---

Женщина с дедом напротив меня разговорились тоже. Почему уже дед, а не пожилой мужчина? Потому что одет он был как пожилой мужчина - в пиджаке, при галстуке, в начищенных туфлях, свежое (хоть и старое) лицо, а вот говорить стал как старый дед. Дескать, говорит он женщине, какой молодец Меркушкин, наш глава. Как хорошеет при нём Саранск, как всё строится, если не были там-то и там-то, то нужно обязательно посмотреть. Дама, глядя на меня и преклоняясь перед его возрастом, неловко ему поддакивает. Я с полуулыбкой в ответ отворачиваюсь в окно, мысленно сочуствуя ей. Однако одно ухо поворачиваться вместе с головой предательски отказалось. Значит слушаю. Скажу вам по секрету, тяжёлое это чувство, когда глаза стараются цепляться за проезжающую улицу, а в голову лезут слова деда о хорошей жизни.

Уже через пару предложений женщина, сначала робко, затем посмелее, начинает возражать. Мол, оно конечно хорошо, но почему он - вечный глава - так хорошо устроился сам и не забыл про всю свою семью до тридцать пятого колена (словесный оборот мой, но смысл тот же). Дед её поначалу не расслышал и продолжил. Ведь раньше, молвит он, никто не знал про Саранск, а сегодня о нём уже говорят в мировом масштабе. И де, хоть он сам и не христианин, но приветствует, что церковь (в смысле РПЦ) ведёт такую активную, правильную политику, застраивая республику храмами и укрепляя своё влияние, тем самым усиливая позицию Мордовии на российской сцене. А ведь Вы, наверное, уже знаете, что Кирилл наш уроженец, напоминает он собеседнице. Дама соглашается, но всё же возражает тем, что от всех этих декоративных радостей на главных улицах города отнюдь не прибавляется радостей финансовых населению одного из беднейшего регионов страны. Ещё больше уверенности словам женщины придало то, что в разговор вмешался кондуктор, мол, работаешь-работаешь, а зарплата, что не работаешь.

Но пожилой мужчина теперь уже явно не услышал ни женщину, ни кондукторшу. Да, он теперь в моих глазах стал опять пожилым мужчиной. Вы же наверное заметили, какой это был благообразный, словоправильный, убедительный разговор-монолог мужчины и попытка соответствовать уровню филологии со стороны женщины. Ведь хорошо одетый пожилой мужчина не преминул вскользь упомянуть, что, дескать, раньше ему приходилось бывать в кругах и он-де знает всё не по наслышке.

А посмотрите сколько спортивных объектов возведено при Николае свет Ивановиче, продолжал мужчина. Да разве же это было раньше возможно!? На что женщина, с чувством достойного возражения ответила, что обычной семье посещать эти объекты постоянно довольно-таки накладно для семейного бюджета. На что дед (сейчас поймёте, почему дед) произнёс лишнюю фразу.

Знаете, рёк он в ответ. Это жизнь и Солнце никогда не светит всем одинаково. Да, согласилась женщина. Нет, возмутилось моё непокорное ухо. Так зачем же нужно хвалить такое Солнце, которое светит кому-то и не освещает другому, спокойно, но жёстко спросил я деда.

Понимаете, это была ошибка деда, бывшего мужчины, входящего в круги. Не ответил дед. Ну да подоспела его остановка, он ушёл не попрощавшись. Женщина была довольна, что последнее слово осталось не за ним. Мне стало не по себе и даже стыдно перед дедом. В сердцах, от неудобства, я процедил сквозь зубы, но так, чтобы услышала дама, мол, пенсия у него не меньше пятнадцати-двадцати тысяч, так чего же не петь песни Солнышку Николаю. Женщина согласилась ...

... Ну и дай ему Бог, сказал я окончательно. Дай Бог, согласилась, подумавши, женщина лет пятидесяти.

Подошла наша остановка. Мы вышли. И пошли в разные стороны.